observet (observet) wrote,
observet
observet

Categories:

ROBERT WILSON ✭ SHAKESPEARE'S SONNETS

Роберт Уилсон, самый известный американский театральный режиссер, в 2009 году на сцене славного театра “Берлинер Ансамбль”, основанного Бертольтом Брехтом, поставил спектакль «Сонеты Шекспира», к 400-летию их первой публикации.

Уилсон, пожалуй, уже классик, он автор своего метода, своего театра, и безусловно — он на Олимпе современной режиссуры.


Начав с изучения живописи и архитектуры, Уилсон, даже будучи театральным режиссером, продолжает заниматься искусством вообще: он устраивает перформансы, постоянно проводит выставки. Значителен его вклад и в дизайн: он неистовый фанат стульев, в его коллекции их больше тысячи, к тому же, он сам разрабатывает и даже участвует в сборке мебельного реквизита к некоторым постановкам. Помимо режиссуры он является и художником-сценографом своих спектаклей. Выступал Уилсон и в качестве хореографа. Доступен коротенький отрывок из балета Snow on the Mesa, сценографию и хореографию к которому он сделал; еще один его балет — Le Martyre de Saint-Sébastien, поставленный в 1988 году.

Было бы резонным все-таки ответить на вопрос: за что же весь мир любит Роберта Уилсона? Пожалуй, за то, что он дает шанс соседствовать великому с наивным и нелепым. За то, наверное, что он расширил театральный язык жеста; за то, что так легко играет со временем и пространством. Уилсон создал свою театральную реальность, отказавшись от ее копирования, от бессмысленного удваивания реальности. Сам он говорит: «Если бы я изучал театр в театральном университете, я бы никогда не смог делать то, что делаю».

Музыку к двадцати пяти сонетам Шекспира написал известный певец и композитор Руфус Уэйнрайт — получилось попурри из разнородных мелодий, от роковых композиций до задумчивых баллад. Роберт Уилсон наложил музыку на свои волшебные картинки — и в "Берлинер Ансамбле" вышел удивительный спектакль-концерт.

В «Сонетах Шекспира» Уилсона мужчины играют женские роли, женщины — мужские. Поэтическая грусть невоплощенных отношений от этого ничуть не страдает.

Инге Келлер, 85-летняя знаменитость немецкого театра, играет самого Уильяма Шекспира. У этого седого как лунь автора сонетов выбеленное лицо, маленькие усики, еле заметная бородка и немигающие, как кажется, холодные глаза. Эта маска глядит на нас из черноты, и кажется нам бестелесной, но только до тех пор, пока не зазвучит ее голос, ясный и властный, исполненный строгой мысли и спокойного знания о бренности земной жизни.

Королеву Елизавету играет Юрген Хольц: высокие брови над по-собачьи полуприкрытыми глазками, капризные губки бантиком, румянец на белых щечках, платочек в руке. Один раз, впрочем, он, шутки ради, превращается из первой Елизаветы во вторую — меняет бордовое платье и высокую рыжую прическу на шляпку и сумочку ныне здравствующей английской королевы.

Пожалуй, стилистически самая "чистая" сцена спектакля Роберта Уилсона — та, в которой Шекспир и Елизавета сидят по обе стороны от яблони с густой зеленой листвой. Сначала из-за ствола появляется рука с красным яблоком на ладони, а потом из-за дерева появляется Ева, и в другой руке она держит змею. Поэт и королева остаются неподвижными, лишь игриво отбивают башмачками ритм песенки, которую поет женщина с яблоком и змеей.
Это один из самых знаменитых — шестьдесят шестой сонет. В переводе Маршака он начинается словами "Зову я смерть...". Этот сонет будет повторен в самом конце спектакля всей труппой. И тогда станет ясно, что «Сонеты...» Роберт Уилсон поставил об изгнании из рая...


Сонет 66

                                                                      Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж
                                                                      Достоинство, что просит подаянья,
                                                                      Над простотой глумящуюся ложь,
                                                                      Ничтожество в роскошном одеянье,
                                                                      И совершенству ложный приговор,
                                                                      И девственность, поруганную грубо,  
                                                                      И неуместной почести позор,
                                                                      И мощь в плену у немощи беззубой,
                                                                      И прямоту, что глупостью слывет,
                                                                      И глупость в маске мудреца, пророка,
                                                                      И вдохновения зажатый рот,
                                                                      И праведность на службе у порока.

                                                                      Всё мерзостно, что вижу я вокруг…
                                                                      Но как тебя покинуть, милый друг!



ROBERT WILSON ✭ SHAKESPEARE'S SONNETS


https://youtu.be/qODekVgJdOc

Ниже приведены представленные в спектакле 25 Сонетов Уильяма Шекспира в переводе Самуила Маршака:


Сонеты Шекспира в порядке их появления в спектакле, по номерам: 43, 148, 76, 53, 18, 10, 121, 91, 20, 40, 143, 102, 29, 23, 144, 127, 147, 66, 113, 107, 71, 44, 129, 87, 154 и в финале спектакля вновь звучит Сонет 66 в исполнении всех занятых в спектакле актеров)

-   1   -

Сонет 43

Смежая веки, вижу я острей.
Открыв глаза, гляжу, не замечая,
Но светел темный взгляд моих очей,
Когда во сне к тебе их обращаю.
И если так светла ночная тень —
Твоей неясной тени отраженье, —
То как велик твой свет в лучистый день.
Насколько явь светлее сновиденья!
Каким бы счастьем было для меня —
Проснувшись утром, увидать воочью
Тот ясный лик в лучах живого дня,
Что мне светил туманно мертвой ночью.
День без тебя казался ночью мне,
А день я видел по ночам во сне.

Сонет 148

О, как любовь мой изменила глаз!
Расходится с действительностью зренье.
Или настолько разум мой угас,
Что отрицает зримые явленья?
Коль хорошо, что нравится глазам,
То как же мир со мною несогласен?
А если нет, — признать я должен сам,
Что взор любви неверен и неясен.
Кто прав: весь мир иль мой влюбленный взор?
Но любящим смотреть мешают слезы.
Подчас и солнце слепнет до тех пор,
Пока все небо не омоют грозы.
Любовь хитра, — нужны ей слез ручьи,
Чтоб утаить от глаз грехи свои!

Сонет 76

Увы, мой стих не блещет новизной,
Разнообразьем перемен нежданных.
Не поискать ли мне тропы иной,
Приемов новых, сочетаний странных?
Я повторяю прежнее опять,
В одежде старой появляюсь снова,
И кажется, по имени назвать
Меня в стихах любое может слово.
Всё это оттого, что вновь и вновь
Решаю я одну свою задачу:
Я о тебе пишу, моя любовь,
И то же сердце, те же силы трачу.
Всё то же солнце ходит надо мной,
Но и оно не блещет новизной.

Сонет 53

Какою ты стихией порожден?
Все по одной отбрасывают тени,
А за тобою вьется миллион
Твоих теней, подобий, отражений.
Вообразим Адо ниса портрет, —
С тобой он схож, как слепок твой дешевый.
Елене в древности дивился свет.
Ты — древнего искусства образ новый.
Невинную весну и зрелый год
Хранит твой облик, внутренний и внешний:
Как время жатвы, полон ты щедрот,
А видом день напоминаешь вешний.
Всё, что прекрасно, мы зовем твоим.
Но с чем же сердце верное сравним?

Сонет 18

Сравню ли с летним днем твои черты?
Но ты милей, умеренней и краше.
Ломает буря майские цветы,
И так недолговечно лето наше!
То нам слепит глаза небесный глаз,
То светлый лик скрывает непогода.
Ласкает, нежит и терзает нас
Своей случайной прихотью природа.
А у тебя не убывает день,
Не увядает солнечное лето.
И смертная тебя не скроет тень, —
Ты будешь вечно жить в строках поэта.
Среди живых ты будешь до тех пор,
Доколе дышит грудь и видит взор.

Сонет 10

По совести скажи: кого ты любишь?
Ты знаешь, любят многие тебя.
Но так беспечно молодость ты губишь,
Что ясно всем — живешь ты, не любя.
Свой лютый враг, не зная сожаленья,
Ты разрушаешь тайно день за днем
Великолепный, ждущий обновленья,
К тебе в наследство перешедший дом.
Переменись — и я прощу обиду,
В душе любовь, а не вражду пригрей.
Будь так же нежен, как прекрасен с виду,
И стань к себе щедрее и добрей.
Пусть красота живет не только ныне,
Но повторит себя в любимом сыне.

Сонет 121

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль ее судить
Должно не наше, а чужое мненье.
Как может взгляд чужих порочных глаз
Щадить во мне игру горячей крови?
Пусть грешен я, но не грешнее вас,
Мои шпионы, мастера злословья.
Я — это я, а вы грехи мои
По своему равняете примеру.
Но, может быть, я прям, а у судьи
Неправого в руках кривая мера,
И видит он в любом из ближних ложь,
Поскольку ближний на него похож!

Сонет 91

Кто хвалится родством своим со знатью,
Кто силой, кто блестящим галуном,
Кто кошельком, кто пряжками на платье,
Кто соколом, собакой, скакуном.
Есть у людей различные пристрастья,
Но каждому милей всего одно.
А у меня особенное счастье, —
В нем остальное все заключено.
Твоя любовь, мой друг, дороже клада,
Почетнее короны королей,
Наряднее богатого наряда,
Охоты соколиной веселей.
Ты можешь всё отнять, чем я владею,
И в этот миг я сразу обеднею.

Сонет 20

Лик женщины, но строже, совершенней
Природы изваяло мастерство.
По-женски нежен ты, но чужд измене,
Царь и царица сердца моего.
Твой ясный взор лишен игры лукавой,
Но золотит сияньем всё вокруг.
Он мужествен и властью величавой
Друзей пленяет и разит подруг.
Тебя природа женщиною милой
Задумала, но, страстью пленена,
Ненужной мне приметой наделила,
А женщин осчастливила она.
Пусть будет так. Но вот мое условье:
Люби меня, а их дари любовью.

Сонет 40

Все страсти, все любви мои возьми —
От этого приобретешь ты мало.
Всё, что любовью названо людьми,
И без того тебе принадлежало.
Тебе, мой друг, не ставлю я в вину,
Что ты владеешь тем, чем я владею.
Нет, я в одном тебя лишь упрекну,
Что пренебрег любовью ты моею.
Ты нищего лишил его сумы,
Но я простил пленительного вора.
Любви обиды переносим мы
Трудней, чем яд открытого раздора.
О ты, чье зло мне кажется добром,
Убей меня, но мне не будь врагом!

Сонет 143

Нередко для того, чтобы поймать
Шальную курицу иль петуха,
Ребенка наземь опускает мать,
К его мольбам и жалобам глуха,
И тщетно гонится за беглецом,
Который, шею вытянув вперед
И трепеща перед ее лицом,
Передохнуть хозяйке не дает.
Так ты меня оставила, мой друг,
Гонясь за тем, что убегает прочь.
Я, как дитя, ищу тебя вокруг,
Зову тебя, терзаясь день и ночь.
Скорей мечту крылатую лови
И возвратись к покинутой любви.

Сонет 102

Люблю, — но реже говорю об этом,
Люблю нежней, — но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, кто перед светом
Всю душу выставляет напоказ.
Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.
Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.
И я умолк, подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.

Сонет 29

Когда, в раздоре с миром и судьбой,
Припомнив годы, полные невзгод,
Тревожу я бесплодною мольбой
Глухой и равнодушный небосвод
И, жалуясь на горестный удел,
Готов меняться жребием своим
С тем, кто в искусстве больше преуспел,
Богат надеждой и людьми любим, —
Тогда, внезапно вспомнив о тебе,
Я малодушье жалкое кляну,
И жаворонком, вопреки судьбе,
Моя душа несется в вышину.
С твоей любовью, с памятью о ней
Всех королей на свете я сильней.

-   2   -

Сонет 23

Как тот актер, который, оробев,
Теряет нить давно знакомой роли,
Как тот безумец, что, впадая в гнев,
В избытке сил теряет силу воли, —
Так я молчу, не зная, что сказать,
Не оттого, что сердце охладело.
Нет, на мои уста кладет печать
Моя любовь, которой нет предела.
Так пусть же книга говорит с тобой.
Пускай она, безмолвный мой ходатай,
Идет к тебе с признаньем и мольбой
И справедливой требует расплаты.
Прочтешь ли ты слова любви немой?
Услышишь ли глазами голос мой?

Сонет 144

На радость и печаль, по воле рока,
Два друга, две любви владеют мной:
Мужчина светлокудрый, светлоокий
И женщина, в чьих взорах мрак ночной.
Чтобы меня низвергнуть в ад кромешный,
Стремится демон ангела прельстить,
Увлечь его своей красою грешной
И в дьявола соблазном превратить.
Не знаю я, следя за их борьбою,
Кто победит, но доброго не жду.
Мои друзья — друзья между собою,
И я боюсь, что ангел мой в аду.
Но там ли он, — об этом знать я буду,
Когда извергнут будет он оттуда.

Сонет 127

Прекрасным не считался черный цвет,
Когда на свете красоту ценили.
Но, видно, изменился белый свет —
Прекрасное подделкой очернили.
С тех пор как все природные цвета
Искусно подменяет цвет заемный,
Последних прав лишилась красота,
Живет она безродной и бездомной.
Вот почему и волосы и взор
Возлюбленной моей чернее ночи, —
Как будто носят траурный убор
По тем, кто краской красоту порочит.
Но так идет им черная фата,
Что красотою стала чернота.

Сонет 147

Любовь — недуг. Моя душа больна
Томительной, неутолимой жаждой.
Того же яда требует она,
Который отравил ее однажды.
Мой разум-врач любовь мою лечил.
Она отвергла травы и коренья,
И бедный лекарь выбился из сил
И нас покинул, потеряв терпенье.
Отныне мой недуг неизлечим.
Душа ни в чем покоя не находит.
Покинутые разумом моим,
И чувства и слова по воле бродят.
И долго мне, лишенному ума,
Казался раем ад, а светом — тьма!

Сонет 66

Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.
Всё мерзостно, что вижу я вокруг…
Но как тебя покинуть, милый друг!

Сонет 113

Со дня разлуки — глаз в душе моей,
А тот, которым путь я нахожу,
Не различает видимых вещей,
Хоть я на всё по-прежнему гляжу.
Ни сердцу, ни сознанью беглый взгляд
Не может дать о виденном отчет.
Траве, цветам и птицам он не рад,
И в нем ничто подолгу не живет.
Прекрасный и уродливый предмет
В твое подобье превращает взор:
Голубку и ворону, тьму и свет,
Лазурь морскую и вершины гор.
Тобою полон и тебя лишен,
Мой верный взор неверный видит сон.

Сонет 107

Ни собственный мой страх, ни вещий взор
Миров, что о грядущем грезят сонно,
Не знают, до каких дана мне пор
Любовь, чья смерть казалась предрешённой.
Свое затменье смертная луна
Пережила назло пророкам лживым.
Надежда вновь на трои возведена,
И долгий мир сулит расцвет оливам.
Разлукой смерть не угрожает нам.
Пусть я умру, но я в стихах воскресну.
Слепая смерть грозит лишь племенам,
Еще не просветленным, бессловесным.
В моих строках и ты переживешь
Венцы тиранов и гербы вельмож.

Сонет 71

Ты погрусти, когда умрет поэт,
Покуда звон ближайшей из церквей
Не возвестит, что этот низкий свет
Я променял на низший мир червей.
И если перечтешь ты мой сонет,
Ты о руке остывшей не жалей.
Я не хочу туманить нежный цвет
Очей любимых памятью своей.
Я не хочу, чтоб эхо этих строк
Меня напоминало вновь и вновь.
Пускай замрут в один и тот же срок
Мое дыханье и твоя любовь!..
Я не хочу, чтобы своей тоской
Ты предала себя молве людской.

Сонет 44

Когда бы мыслью стала эта плоть, —
О, как легко, наперекор судьбе,
Я мог бы расстоянье побороть
И в тот же миг перенестись к тебе.
Будь я в любой из отдаленных стран,
Я миновал бы тридевять земель.
Пересекают мысли океан
С той быстротой, с какой наметят цель.
Пускай моя душа — огонь и дух,
Но за мечтой, родившейся в мозгу,
Я, созданный из элементов двух —
Земли с водой, — угнаться не могу.
Земля, — к земле навеки я прирос,
Вода, — я лью потоки горьких слез.

Сонет 129

Издержки духа и стыда растрата —
Вот сладострастье в действии. Оно
Безжалостно, коварно, бесновато,
Жестоко, грубо, ярости полно.
Утолено, — влечет оно презренье,
В преследованье не жалеет сил.
И тот лишен покоя и забвенья,
Кто невзначай приманку проглотил.
Безумное, само с собой в раздоре,
Оно владеет иль владеют им.
В надежде — радость, в испытанье — горе,
А в прошлом — сон, растаявший, как дым.
Всё это так. Но избежит ли грешный
Небесных врат, ведущих в ад кромешный?

Сонет 87

Прощай! Тебя удерживать не смею.
Я дорого ценю любовь твою.
Мне не по средствам то, чем я владею,
И я залог покорно отдаю.
Я, как подарком, пользуюсь любовью.
Заслугами не куплена она.
И, значит, добровольное условье
По прихоти нарушить ты вольна.
Дарила ты, цены не зная кладу
Или не зная, может быть, меня.
И не по праву взятую награду
Я сохранял до нынешнего дня.
Был королем я только в сновиденье.
Меня лишило трона пробужденье.

Сонет 154

Божок любви под деревом прилег,
Швырнув на землю факел свой горящий.
Увидев, что уснул коварный бог,
Решились нимфы выбежать из чащи.
Одна из них приблизилась к огню,
Который девам бед наделал много,
И в воду окунула головню,
Обезоружив дремлющего бога.
Вода потока стала горячей.
Она лечила многие недуги.
И я ходил купаться в тот ручей,
Чтоб излечиться от любви к подруге.
Любовь нагрела воду, — но вода
Любви не охлаждала никогда.

Сонет 66

Зову я смерть. Мне видеть невтерпёж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.
Всё мерзостно, что вижу я вокруг…
Но как тебя покинуть, милый друг!





Tags: Искусство, Культура, Литература, Музыка, Поэзия, Театр
Subscribe

Posts from This Journal “Искусство” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments