observet (observet) wrote,
observet
observet

Category:

Фильм Альфонсо Куарона «Рома» («Roma») // Победитель в трёх номинациях премии Оскар—2019



«Рома» ( «Roma» ) — 2018, Мексика, США
Автор сценария и режиссер  —  Альфонсо Куарон
Оператор  —  Альфонсо Куарон
Монтаж  —  Альфонсо Куарон, Адам Гоф
Продюсеры  —  Альфонсо Куарон, Николас Селис, Габриела Родригес
Художник-постановщик  —  Эухенио Кабальеро
Художники  —  Карлос Бенассини, Оскар Телло, по костюмам - Ана Террасас, по декорациям - Барбара Энрикес
В ролях:
Ялица Апарисио, Марина Де Тавира, Диего Кортина Отри, Карлос Перальта, Марко Граф, Даниэла Демеса, Ненси Гарсиа Гарсиа, Вероника Гарсиа, Энди Кортес и другие

* * *
Награды:

24 февраля 2019 года
Dolby Theatre, Hollywood & Highland, Лос-Анджелес, Калифорния, США
Оскар, 2019 год:
Победитель в трёх номинациях (был представлен в десяти номинациях):
Лучший режиссер (Альфонсо Куарон)
Лучшая работа оператора (Альфонсо Куарон)
Лучший фильм на иностранном языке

Золотой глобус, 2019 год
Победитель (2):
Лучший режиссер (Альфонсо Куарон)
Лучший фильм на иностранном языке

Британская академия, 2019 год
Победитель (4):
Лучший фильм
Лучшая работа оператора ( Альфонсо Куарон )
Лучший фильм на иностранном языке
Премия имени Дэвида Лина за достижения в режиссуре ( Альфонсо Куарон )

Гойя, 2019 год
Победитель (1):
Лучший латиноамериканский фильм

Венецианский кинофестиваль, 2018 год
Победитель (2):
Золотой лев
Премия Всемирной католической ассоциации по коммуникациям (SIGNIS)

Сан-Себастьян, 2018 год
Номинации (1):
Приз зрительских симпатий за лучший фильм



* * *
Антон Долин

«РИМ»: НЕВЕСОМОСТЬ


Невидимая и невозможная сила гравитации вытащила астронавта Райан Стоун из безвоздушного поднебесья и чудом доставила домой; подобно Антею, став ногами на Землю, она родилась заново. Что-то похожее произошло с Альфонсо Куароном, автором фильма «Гравитация», в котором случилась эта удивительная история.
Из космоса неземного Голливуда он спустился к малой родине, сорвав с себя скафандр успешного индустриального режиссера, и родился второй раз, создав свой «Рим»: черно-белый, автобиографический... Из таких местечек, впрочем, нередко рождаются вселенные — Комбре Пруста или Макондо Маркеса, Борго Сан-Джулиано Феллини или Унчанск Германа. Теперь в их числе Colonia Roma, престижный район в Мехико 1970 года. Он же — Куаронов Рим, вечный город, куда ведут все дороги...

Вот ведь парадокс. Героиня заоблачной «Гравитации», травмированная интеллектуалка в скафандре, мечтала лишь о заземлении, а героиня подчеркнуто земного «Рима» — домработница Клео — постоянно пялится в небеса. Сам фильм устремляется туда же, за ней следом. Диалог с предыдущим фильмом Куарона начинается с затакта, первого длинного кадра. В «Гравитации» это была головокружительная (в прямом смысле) эквилибристика камеры, вальс среди звезд, где в своей смешной гордыне копошились людишки-космонавты. В «Риме», напротив, плоская поверхность покрытого плиткой пола, захваченная неподвижной камерой. Но на него проливается вода с облачками пены, и в ней вдруг отражаются небо с настоящими облаками и летящий самолет...

...Убрав двор и прихожую, Клео поднимается на крышу, она там гладит. Когда младший из четырех детей, порученных ее заботам, ляжет на спину и закроет глаза — сыграет в мертвеца, — Клео растянется рядом с ним, лицом к небу. Хорошо быть мертвым: отпустишь душу к облакам и не нужно работать. Однако пока Клео жива-здорова, и отдыха от трудов не предвидится. Она и в финале фильма вскарабкается по лестнице на ту же крышу. Куарон, сделавший свою деревенскую няньку героиней этого романа взросления (шаг небанальный), буквально возносит ее, как святую… но под мышками у нее опять охапки неглаженого белья. Помня об этом, режиссер посвятит ей «Золотого льва» — самый престижный приз в своей карьере, по счастливому совпадению врученный ему в день рождения настоящей Клео...



В «Риме» Куарона может случиться что угодно — пожар, землетрясение, революция, война, — но чудесам места нет.
Впрочем, способность видеть в мире чудо — или, если позаимствовать мысль из эссе мексиканского нобелевского лауреата Октавио Паса о поэзии, умение преобразовать факт в образ — возвысит до полета самое приземленное действие...
Грандиозность «Рима» вырастает из нагромождения будничных катастроф, в которых одни умеют увидеть предзнаменование, а другие нет (так многие обнаружат в фильме Куарона лишь трогательную и тщательную мемуаристику). Детский взгляд невинен, поскольку еще, по мысли Паса, не отягощен подростковой тревогой. Клео, напротив, до сих пор тинейджер, хоть и сама вынуждена играть роль матери для четверых. Дети беспечно радуются граду, засыпавшему их двор, потом бегут в грозные штормовые волны на пляже, и лишь не умеющая плавать Клео испуганно торопится им навстречу, чтобы спасти.

Человек склонен вечно играть в свой досужий бисер, пока мимо (на самом деле навстречу) медленно движется каток Истории...
Жители дома из «Рима» не слышат барабанной дроби, под которую шагает рядом с ними отряд бодрой молодежи — на дворе канун 1971-го, грядут большие изменения…
Грустная ирония в том, что героиню Куарона зовут Клео: это вариант имени «Клио», музы истории...

С чинной бабушкой, синьорой Тересой (для пожилой Вероники Гарсиа это тоже первая кинороль), Клео отправляется в мебельный покупать колыбельку для будущего ребенка. Покупка прервана студенческой демонстрацией и ее жестоким разгоном. Молодая пара пытается скрыться в магазине, но их находят боевики и убивают — История буквально врывается в частную биографию и разрушает ее. В одном из убийц (мы присутствуем при печально известной резне в Корпус-Кристи, когда ультраправые боевики перебили больше ста человек) Клео узнает своего бывшего кавалера Фермина. У нее начинаются схватки и отходят воды. Страшные пробки не позволяют вовремя доехать до госпиталя. Ребенок рождается мертвым. Куарон будто отрешается от общепринятого стереотипа «мексиканской смерти» как карнавала, глобальной игры. В «Риме» смерть страшна, уродлива, натуралистична. Смерть — это боль, а жизнь после смерти близкого — боль несравнимо худшая. Сцена родов и попыток врачей реанимировать новорожденного снята одним планом; она концептуально важнейшая и самая жесткая в фильме.

Здесь, как нигде, понимаешь бескомпромиссное решение Куарона отказаться от услуг стороннего оператора, когда его постоянный соратник, увенчанный всеми на свете премиями Эммануэль «Чиво» Лубески, не смог вписаться в съемочный график. Режиссер должен сам, не отворачиваясь, увидеть и показать самое важное, отказаться от изысканности и формализма, предпочесть сложности простоту, откровенность и прямоту высказывания. Вместе с Лубески они уже отпевали погибшую девочку в «Гравитации» и принимали роды, тем самым спасая обреченную цивилизацию, в «Дитя человеческом». «Рим» должен был стать противоположностью и контрапунктом к двум изысканным апокалиптическим сказкам.



В «Риме» Куарон сделал шаг вперед, отвернувшись от мужчин и создав эпос во славу воспитавших его женщин. Бабушка Тереса, мама София и ее дочь-тезка Софи — три поколения нервных, сентиментальных, немного смешных и нелепых хранительниц очага, у которого греются трое сыновей. Рядом с ними, как шаманка и живой оберег этого дома, — Клео, не способная оберечь лишь саму себя.

Мы не знаем, за кем из братьев скрыт сам Куарон (не за младшим ли, которому чаще всех снятся сны и который ближе всех к Клео — только он не стесняется вслух признаться ей в любви?), но это и не важно. Уже был у режиссера автобиографический персонаж — такой же маменькин сынок, Тенок из «И твою маму тоже», мимолетно вспоминавший о своей деревенской няньке (ее звали Лео, разница в одну букву), когда проезжал мимо ее родного селения по дороге на пляж. Куарон решил, что его няня заслуживает большего.



Наши глаза в «Риме» — ее глаза, наши уши — ее уши. Она видит больше, чем способен увидеть обычный человек: насыщенность фильма деталями, каждая из которых кажется подлинной (и это так: Куарон наполнил дом мебелью из собственного дома детства, а портрет Софи на стене — это портрет его матери), беспрецедентна. И слышит она иначе: Куарон так тщательно воссоздавал звук каждой улицы Мехико для своего фильма и делал его настолько богатым нюансами, что в Dolby Atmos удивились размеру присланных им звуковых файлов и сначала даже не поверили, что это не ошибка. Но Клео, конечно, не просто молчунья-наблюдательница, сердечная деревенщина. Она душа этой земли, которая, по сути, жертвует собственным ребенком во имя спасения чужих. Только в финале Клео осознает размер этой жертвы; так же она бросила дом и родную мать ради чужого Рима. Для всего фильма Ялица Апарисио — точка отсчета. Режиссер рассказывал, как взял в «Рим» без кастинга Нэнси Гарсиа Гарсиа — актрису на роль второй служанки в доме, Аделы, только потому, что та была подругой Апарисио, родом из той же деревни. Но кажется, что и остальные актеры, взрослые и дети, оказались здесь благодаря ей.

Субъектность женщины в «Риме» невозможна — это не героическая «Гравитация». Безответная любовь к недостойным, стоицизм и самоотдача соединяют хозяйку и прислугу. Они не только наблюдают за вещным миром, но и повседневно его творят, воскрешая в памяти первую великую испаноязычную поэтессу Мексики, давшую женскому страданию и одиночеству голос — Хуану Инес де ла Крус.

…Ужель конец любви столь нестерпим,
что ты возненавидел и начало?
Но вспомни — ведь любовь не обещала
тебе, что вечно будешь ты любим.

Все скоропреходяще. И в бесстрастье
жестоком все уносит жизни бег...
Остановить его — не в нашей власти.
Но, заблуждаясь горько, человек
не верит в то, что и любовь, и счастье
даются лишь на время, не навек.

У Куарона женщины всегда таинственно связаны со смертью и одновременно с возрождением; они мистически соединяют одиночество и материнство. В прорехе между ними и исчезает любовь, которую не успеваешь не то чтобы воплотить, а даже заметить. Об этом удивительно точно писал Пас в своей концептуальной «Диалектике одиночества»: «В нашем мире почти нет места любви. Все восстает против нее: мораль, расовые и классовые границы, законы, да и сами любовники. Женщина для мужчины всегда была его «иным», чем-то коренным образом отличающимся, и своим, неотделимым в одно и то же время. Что-то в нас к ней неодолимо влечет, что-то с не меньшей силой удерживает и отстраняет. Женщина, восхищаемся ли мы ею или бежим от нее в страхе, всегда что-то иное. Превращая женщину в вещь, в существо стороннее, искажая женскую природу себе на потребу, на потребу своему тщеславию, вожделению и даже любви, мужчина превращает ее в инструмент, в орудие. Источник знания и наслаждения, продолжательница рода, идол, богиня, мать, колдунья или муза — женщина, по словам Симоны де Бовуар, бывает всем, никогда не бывая самой собой...».

Куарон возвращает женщине саму себя. Платит ей той любовью, в которой когда-то был выращен. Конечно, он знает: в мире так же мало любви, как в Мехико Рима. Но дает надежду, что если лечь на спину и посмотреть в небо, то могут привидеться и невероятная любовь, и небесный, пусть даже воображаемый, Рим. Тогда невыносимая в своей привычности тяжесть бытия обернется невозможной легкостью...



* * *


Смотреть фильм
Альфонсо Куарона «Рома» ( «Roma» )
в хорошем качестве, без регистрации и бесплатно можно, например, здесь:

Tags: Искусство, Кино, Культура
Subscribe

Posts from This Journal “Кино” Tag

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments